Весна египетская

1. Полетели

ТИТУЛ :: 1. ПОЛЕТЕЛИ :: 2. ГИРГИС :: 3. ЛУКСОР :: 4. ЭЛЬ-КУРНА :: 5. АЗРАИЛ :: 6. ТУРИСТ :: 7. ХУРГАДА :: 8. РАЙСАЯ ПОЧТА :: 9. УТРО :: СЛОВАРЬ

Галерея египетская


Галерея египетская           Проходи, Витёк, проходи, хабиби! Чего стал? На застенчивых у нас воду возят и пустыню орошают. Вон видал, во дворе стоит один такой застенчивый, ушами машет. Ты, впрочем, на него не похож. Падай, в ногах правды нет. Я хоть мусульманин, но правды нет и выше. Наливай, что принёс - гостем будешь. Полетели. За светлое будущее, как сказал Али-баба! Знаешь, как у нас в мире Востока гостей принимают? Да ни хера ты не знаешь. Даже не знаешь, как хер по-арабски. А так, что зуб. Или ещё говорят зебр. Око за око, зуб за зуб, зебр за зебр. А гостей мы встречаем так: похвали что-нибудь в моём доме… Зуб тебе - подарю! Продам и слуплю, как с лоха туриста, а ты как думал? "Папа умер, мама умер…" - в общем, поехали. В смысле: полетели. Уф, хоть освежился. Год не пил ни зуба, представляешь? Да разве такое представишь! Нет, там в Луксоре народ попивает, особенно извозчики, не то, что в этой заднице алебастровой… Ну, давай по третьей, и начнём разговор. Ну, полетели. Ты ведь вчера только прилетел. Почём знаю? По носу, салага - нос ещё не облупился, и бухло свеженькое, как из горного ручья. Эх, родники мои серебряные, рудники - опять-таки алебастровые!
           А это Наташа твоя? Ах, Зоя? Не выламывайся, тут все наташи. Вери найс нэйм. Файзочка, не торчи, как пальма на углу, а веди-ка Зиночку на дамскую половиночку и потрынди с ней ба-русски, как ты умеешь. Стой, куда пошла. Принеси нам сначала фундучка солёного, баклажанов с чесноком (рекомендую под это дело) и чего там ещё найдёшь, а потом - свободна. Я твоей свободы не попираю. Попробуй попри. Не удивляйся, Витёк, тут у баб свои понятия. Твоя вон забитая, пикнуть не смеет, а у наших смуглянок под платками пламя со скипидаром - не понаслышке говорю. Ну, давай, наливай, не жлобись, зёма! Р-гр! Хорошо пошла, как брехня по деревне. У тебя ж там ещё два бутыля в сумке с иероглифами. Откуда знаю? Я, братан, всё про тебя тут знаю, и где брал - знаю, и что тебе Ахмед сказал, ведь Ахмед? То-то. Он это место на десять лет закупил, как президент свои два срока. Пришёл ты к нему с красным паспортом сегодня, чуть с автобуса, ухватил положенные три литра. Он оформляет, шутит с тобой вроде бы, бумажку на вшивость проверяет… У нас, кстати был в Киеве один корифей - Вовка Кошмар, может слыхал? Что носом вращаешь? Ну да, ты из мира высокого бизнеса, пердун, то есть пардон - шутка, наше восточное киргуду. Так он, в смысле Вовчик, возьмёт всегда бумажку достоинством в пятьдесят украинских тугров, а на ней Грушевский, или там Панас Мирный, пан профессор такой - очки, борода. Так Вован сложит бумажку, потом развернёт резко: не слетели очки с очкарика - настоящая. Это уже киргуду по-киевски. Вот и Ахмед как-то там тоже над зелёными твоими выламывается, а ты, небось, ему:
           - Не боись, настоящие, для тебя специально ночью напечатали!
           А сам ещё литровку за горло - сорри, мол, ещё пляшечку забыл прихватить. А он тебе:
           - Положь где стояло, ишь, сорри! - а потом чуть потише, но не шёпотом: - А надо ещё - заходи вечером, хабиби, с 6 до 10, Ахмеда спроси.
           А ты уж матерился: фанатики грёбаные, аллах-акбар, варвары забитые, даже своей выгоды не понимают, выпить туристу не дают свыше трёх литров. Всё, брат, мы понимаем, только чересчур, Витёк, тут не позволяем: такой традисий. Бакшиш давай - тогда уж пей сколько влезет, если здоровье не жалко. Осёл одну воду пьёт - на то и скотина. А нам зато жениться можно многажды. Но об этом после, а который там час? Я к тому, чтоб тебе успеть до 10 к Ахмеду за добавкой сбегать. И таксёру больше десятки не давай - он сотню спросит. Это Египет: он тебе "сто" - ты ему - "врубель", на червонце сойдётесь, иншалла. Главное - взаимопонимание. Ну-с, летим дальше. И два гуся, р-гр! Жуй баклажанчик. Хорошая закусь, а я их не ем - водку вспоминаю и расстраиваюсь. А в общем ничего живу, в смысле иншалла. Я не фанатик, но что-то в этом есть. Ещё бабушка надвое говорила: "Каждый человек должен во что-нибудь верить".
           Ну так значит, как я сюда попал, ты не спрашиваешь. Какие вы там все на севере эгоисты! Совершенно не интересуетесь ближним, и что Миша Чванов, что Махмуд Ашраф - тебе один зуб. Наливай за это. Аллах-баракат: добро баджаловать. Жил я в Киеве, учился и боролся, был немного медиком, в некоторой мере халявщиком, рыбачил, в смысле, челночил. Не кривись, акула капитализма, на наши жалкие попытки гешефта. Это теперь ты режиссёрами помыкаешь: "Тот - направо, тот - налево, а ты, третий, - на зуб!". Сам, небось, в девяностых через кордоны гандоны провозил, либо братков по рынкам строил. Ах, машинное у тебя дело? Случайно, православным машинным маслом не промышляешь? "Кто не купит масло "Маст" - тот последний…" - в смысле - "завтра Родину продаст" или "тому милая не даст". А что ты думаешь, и рекламу сочиняли, но больше всё же челночили. Как в песне: "Всю Расею я объехал, даже в Турции бывал". Из Истанбула, то есть, тряпки доставлял на рынок "Юность" и сдавал такому же дельфину, как ты в юности. Только вас в лимузины пересело, а меня к образованию тянуло. Три кита нас, интеллигентов, топят: жажда знаний, тяга к справедливости и бездна премудрости. Не понял? Тогда наливай, а то так и не поймёшь, а интересно.
           Поступился я, значит, в Университет нетрадиционной медицины - в Нетрадичку, причём сразу на второй курс, как бывший экстрасенс (я ко многому пристрелялся). А там невест полный курс прошёл. В конце остановился на двух - недаром теперь мусульманом стал. Всё гармонично: одна умная в очках, другая красивая на каблучках, а я зато у них весёлый, как огурчик. Красивую Музой так прямо и звали - девушка-зажигалка. А умная учиться любила, долгожителями интересовалась, экологией тыры-пыры. Жил я с ними, не тужил, да тут вдруг расстроился. Почему расстроился, спрашиваешь? А, не спрашиваешь? Ну, давай, гр-р, будь здоров! Я тебя за это тоже расспрашивать не буду. Так оно и останется навеки погребённым в твоей горючей груди. То есть, могучей. Ещё по одной, без очереди. А расстроился я вот почему.
           Спецкурс Землеобзора ввели на мою голову. Путешественника пригласили, землепроходимца знаменитого, мать его за ногу. В Амазонке плавал с пираньями наперегонки, зимний семестр на Аляске жил - по-волчьи выл,в Австралию на воздушных шарах шарился, шарах его ветром в море, а там остров Буян с каннибалами. Так тот Роман Парра, хиляла ему шара, до того кручёный чёрт, всё племя тупо съел, хоть пусть это преувеличено. Вот так у него и с бабами - тут уж я не утрирую. Закумаривал их этот пижон ещё и литер a турой. Как начнёт из поэта Владислава Ремизова, аж мне самому нравилось: «Понеже девушка ли, женщина ли без стыдливости - ничто. Как и незакрытый землёю корень - высыхает и становится мёртв. Она есть «существо» и «человек»: но тайну «женщины» утратила. И уже есть не «она», а - что-то». Ты знаешь такие слова? И я вот не знаю. Но на месте баб не устоял бы, и всё же обидно.Весь поток за ним потёк. И мои красавицы-умницы туда же. Измена - имя ваше, о женщины! Давай за женскую верность, против коварства ихнего, блин!
           Короче. Полюбили, короче, мои дурнушка с дурочкой, трепача-гастролёра. Инка Фомина - это которая геронтолог с экологом - типа проктолог, - Инка Фомина, короче, ещё с детства в рот ему заглядывала. Он там с её мамашей что-то… не знаю, короче. А теперь совсем типа взбесилась. Уже иначе себя не позиционировала, кроме как придаток к Парриным приключениям. Я хотел её малость поостудить и как-то пошутил неудачно про её кумира. На самом деле, то есть, очень удачно: я насчёт юмора… ты уже оценил. Сказал о его предмете, что это "проще Парриной репы", и что я "прогуляю третью парру". Так у неё глазки загорелись, как у белой крыски при виде ножниц (вот такой она мне и нравилась). И вдруг - шмяк меня по щеке - и убежала навеки. Муза - та попроще, похихикала, но потом дразниться стала: "Да, я знаю, я вам не Парра, - это типа про меня. - Променяла тебя ни разу не грамотного Инесса учёная на выдающегося человека, героического, можешь гордиться, типа чваниться, Мишка Казанова!" Я, надо сказать, рассердился. И поднял на Музу руку. Потому что кровь закипела, ты должен понять. И вникнуть, несмотря на твоё тупое равнодушие, и налить немедленно последующую в знак сердечного участия, ыгр-р! Откупоривай теперь вторую, знаешь, как Наполеон сказал? Он сказал: "Лёвэн этирэ, ильфо лёбуар". Это значит, если виски в сумке, открывай-наливай. Он тоже у нас в Египте бывал, знал дело туго. Примчалась, значит, Инка к нему в отель "Турист" и начала: я вас люблю, чего ж ещё быть может! И он в ответ, и тоже стихами: да я знаю… но я пришёл из другой страны, и мне нравится не гитара, а дикарский напев зурны. В том смысле, что не Тани снятся и не Гали. Словом, бизоны-амазоны, пампасы-лампасы. Есть только миг - под него и ложись. Если друг оказался вдруг. Если ты друг, Витёк, ты поймёшь, что от тебя сейчас требуется. Правильно - за мужскую неотразимость! Знаешь, бля, что он ей сочинял - да не знаю я, какой из них, может вообще:
            
           Дома и стены помогают, да не здесь дом.
           Я уезжаю - мне с тобой перед отъездом
           Поговорить бы откровенно и бесстыже…
           Нет, не в Америку, сударыня, мне ближе.
            
           Нет, не в Америку к безумным толстым янки
           И не в Московию, где пьянки да побранки
           Скорою кровию на снежной меркнут жиже, -
           Не угадаешь, не старайся, много ближе.
            
           Поговорить бы нам, сударыня, да вряд ли.
           Что до намёков, уродился недогадлив.
           Знаю, легка твоя рука, ладонь прозрачна.
           Ключика кличка звукового семизначна.
            
           Поговорить бы, да уже поговорили.
           Дело житейское - уснуть в автомобиле.
           Демоны сонного сознания игривы -
           Кажут развилки да нежданные обрывы.
            
           Вздулся платок зимы, недолгой гастролёрши.
           Скользкий мосток, под ним поток лежит замёрзший.
           Немо постанывает лёд под рыбаками.
           Щука потёмками да лещ обиняками.
            
           Удивляю тебя, говоришь? А ты меня знаешь? Разок познакомились на вашем биеннале - и кто куда поканали. Да кого ты вообще знаешь? Наташу твою, то есть Зою - спасибо, я не забыл - сильно сомневаюсь. Всё познать, ничего не взять пришёл в этот мир поэт. А ты наоборот - вот и сделай вывод. Витёк, чего ты, не обижайся! Хочешь песню? И не говори, какая нравится, сам угадаю - я ж бывший профессиональный экстрасенс. Ща спою:
            
           Рідна мати моя, ти ночей недоспала…
            
           Попал? А то! Охрип только - выпить пора. Водочки бы, но сойдут и виски твои дьютифри. Нам, арабам, всё равно: рр-гау! Шукран, хабиби, ана хеб виски. Русия-Украния биляди тамам! Слово "биляди" - это значит страна, а то, что ты подумал, испорченный человек, это у нас будет "шармута". Но я на них, Витёк, не в обиде. И на жизнь тем более. Потому что, по жизни, обе ко мне вернулись. Одну ты видел, это Фаиза - жинка моя любимая. И Музе я сказал: гляди - сестра твоя родная! Гляди, Виктор Батькович, в окошко, кто там бегает? Это Аида, старого хрыча любимая дочка, сестра Музы родная. Не Музы - Фаизы, конечно, но мне это однозубственно, в смысле фиолетово, или, как у вас, в мире цивилизации, говорят - равнобедренно. Бёдра, сам видишь, хоть всего 14 лет. Славная сестрёнка подрастает, учёная. Наверное, пол-Корана наизусть знает. А для кого подрастает? А для меня, Махмуда, подрастает, непосредственно. Ибо сказано: двух, и трёх, и четырёх берёт мужчина, учит мудрости корова и пчела. Да нет, не из Парры, из Али-бабы. Да не лезь ты поперёд батьки… постепенно всё расскажу, только не на сухую. Летим! Э-э, льётся, спасай. Знаешь, как Пророк, мир Ему, во мгновение ока слетал в Малайзию, а потом обратно. Да не Пророк, это Роман Парра в Малайзию летал, и не во мгновение. А Пророк за единый миг, ещё вода из кувшина не пролилась, в раю побывал и все земли с небесами вместе обозрел. Не веришь? Вообще в Бога не веришь? И давно? А, ну тогда конечно. Всё тебе бизнес да бабки, что, не так, скажешь? Наташу вон заездил, мачо пузатый. У нас не так:
            
           Девяноста девятью именами
           Мусульманское исписано небо -
           Всё-то вязью, всё-то справа налево,
           Всё не так, как над нами…
            
           Не как над вами, то есть.
            
           И неверным посулив кол да плаху,
           Разгораются призывы Корана:
           Встаньте, встаньте, неленивые, рано:
           Припадите к Аллаху!
            
           Понял? Ни зуба ты не понял! Но больше мне не удивляешься. Это плохой признак: могу надоесть. Налей за это дело, и будем говорить по-интеллигентному.
           Что-что? Не понял вопроса. То есть как это: почему я пью? А почему я дышу? А ты разве не дышишь? Не пьёшь, не ешь, не… Ах, если я такой мусульманин? Знаешь ли, Виктор, можешь на меня сколько угодно обижаться, но вот тебе со всей присущей прямотой: попалась ты, хищная рыба, на удочку про-американски-антиисламской пропаганды. Какого ты вообще, позволь спросить, держишься мнения о мусульманах? Что, мы по-твоему, все Усамы с усами-бородами? Я, кстати, выбрит поглаже твоего. А что мы не пьём, так не худо бы этой традицией хоть немного разбавить славянское море разливанное. Итак, умерь глобалистский пыл и наливай - по обычаю, да по русскому, да по свычаю петербургскому. И не воображай, Аллаха ради, что тебе удастся так просто поставить в тупик Мишку Чванова, тем более пьяного. Являешься, бывало, в Нетрадичке на экзамен при минимуме подготовки и максимумуме вдохновения, и после беседы со мной преподаватель сам недоумевает, кто из нас не в своём уме. Например, парагеронтолог наш, Геращенко, слушал-слушал меня на зачёте и говорит: "Последний вопрос. Вы мне скажите, Чванов, что Вы мне хотите сказать?" И на этот раз после двойной мне измены, если я провалил сессию, то, значит, принял такое решение. Потерял я вдруг интерес ко всем этим оккультным, прости Господи, наукам. А на зачёт по Землеобзору явился во всеоружии - с шоколадкой железной в рукаве. И не знаю, чем бы всё кончилось, если бы наш Козьма Индикопл o в сам не прогулял зачёта… Не знаешь Козьмы? Ну, Афанасия знаешь Никитина? Не "дай припомнить", а не знаешь. Он в Индии жил, вот как я в Египте, Исуфом Хорасани назывался. Ещё книгу написал "Хождение за три моря". Что, чукча не читатель, чукча телепродюсер? Ты ещё на чукчу обижаешься? Я же говорю тебе - белый расист. И вообще, чем ты, брат, православнее копта? О коптах слыхал? Ну, дело поправимое, скоро услышишь. От меня. Так что же ты продюсируешь, хохол столичный? Сериал про экстремалов? Про путешественников? А Романа Парру не знаешь? Впрочем, ты и Никитина тупо не знаешь. Оставайся при своём мнении. Значит, наш Роман Владимирович не то забыл о зачёте, не то просто не считал это важным. Сел на самолёт и улетел. И я послал всё к альма-матери… И рванул в Истанбул. Во главе группы челночков-кожанщиков. И батю Инескиного, Серёгу, с собой прихватил - я им семью опекал материально, они бы без меня в облаках витали. Представь, четыре дамы очкастые и у всех мозги набекрень, один Сергей Сергеич со стопроцентным зрением и без высоких духовных интересов, но тоже несобранный, хоть и лицом сосредоточенный. Вот приземлились мы в Цареграде, щита не прибили - сразу на базар. Программа-то сжатая, времени опять-таки по минимумуму. Про базар опущу базар, да и в Истанбуле ты… и там не бывал? Да не заливай, и наливай, кстати. Разместились в гостинице "Рум III ", а назавтра надумал я двигать дальше. Погрузил челночков с кожанами на самолёт - без Сергеича, правда, у него задержка вышла, прикрыли, словом… Трезвею что-то. Сдержанным становлюсь. Поднеси-ко мне, землячок ещё чарочку. Спасибочки. А я, значит, в агентство "Денница", - по которой линии и ты, наверно, прилетел - так? - так! - и в Хергаду, в смысле Хургаду, киргуду - ты понял. В Красноморск, в общем. Красное море, священный Байкал. На самом деле, ты ж видел, синей не бывает. Я ещё в самолёте в иллюминатор напевал: "Самое синее в мире Красное море моё". А с другой стороны пустыня, как верблюд многогорбый. Сухие русла - как вон краска по стенке потрескалась. Мандельштама слыхал? Но-но, без юдофобства мне, оно к поэту неприменимо, который так и писал:
            
           Меня не касается трепет
           Его иудейских забот…
            
           А перед этим:
            
           Скажи мне, чертёжник пустыни,
           Арабских песков геометр,
           Ужели безудержность линий
           Сильнее, чем дующий ветр?
            
           Ладно, не буду, а то твоё недоумение на лице напоминает другие строки:
            
           Средь необозримо
           Унылой равнины
           Снежинки от глины
           Едва отличимы.
            
           То есть это у вас по Восточно-Европейской - позёмка снежная, а здесь песчаная позёмка, Самум Хамсиныч.
           - Входим, - сообщают, - в зону турбулентности, фастен, панове, ситбелтс.
           В правом окне земля, в левом - небо, а где море? Схлынуло куда-то, погоды ждёт. Потом на снижение, как на качелях. Рядом со мною парочка фастовская:
           - Клас! А он, диви, як i сь чолов i чки маненьк i на верблюдах. Чисто Африка.
           Тупо потупился перед иллюминатором. Африка, конечно, жарища и верблюды, не отрицаю, а Муза между этим ушла по дороге, февральской, скользкой, крутой… Ну и Аллах с ней. Зато павианы, бабуины с бедуинами, скарабеи скоро будут. А вот и море вынырнуло из-под брюха самолёта. Вираж - и пошли писать дугою над пляжами, заливами, массивами, гребнями курчавыми. Ух ты - на глади бухты, ах ты - какие яхты! (хер те - уплыть от смерти). Не взирай на мои ненормативности: стресс меня сотрясал по перенесённому и содеянному, ужас. Р-гр - и катим уже по бетону, и бурно аплодируем: другие, вон, разбиваются ежедневно, ну а я приземлился, вот какая беда. Самолёты стоят. На одном по-итальянски, да нет, по-русски: Пулково. И позёмка крутит. Куда залетел, думаю? А ты думал, и впрямь в Африку? Её ж не бывает. На выход попросили, а метелица-то из песочка горячего. А кругом черномазость, смуглота и экзотическое радушие. Смешные, толстые стоят, слова русские выкрикивают - это названия фирм и групп: Белая Роза, Чёрный Бокал, Калина Красная, Красноморское Сафари, Десница, Денница-Гараннах… И блондиночка бежит, Светланочкой зовут: "Ко мне, Денница, сюда, Гараннах, трах-тарарах, декларации заполняем, въездные марочки покупаем". Поплевал черномазый толстяк на два пальца, влепил две марки в паспорт: "Аллах баракат!" И я, как попугай Петруша: "Аллах баракат" - добро пожаловать, значит. Сюда въехать - это как два пальца об асфальт. И хоть совсем живи на здоровье - я ж вот живу, здоровею, ты как думал. Кстати, насчёт здоровья - наливай, здоровяк, не отлынивай.
           Вышел из балагана портового - а там пальмы по ветру треплются. И показалось мне, земляк, - наливай, а то не скажу, что показалось. Гр-р! И показалось мне, земляк, что хвост от меня отрезали, и теперь пойдут одни сновидения, загробный кинематограф. Да не показалось, а так и есть:
            
           За море Чёрное, за море Белое
           В чёрные ночи и в белые дни
           Дико глядится лицо онемелое,
           Очи татарские мечут огни.
            
           Что значит "опять ты со своим евреем"? Блок не еврей, несмотря на фамилию. Отставить лирику, продолжим в эпическом роде. Говорю Светланочке:
           - Я не вполне турист, у меня персональная программа. Подскажите отель - у моря, где покраснее, - и оставьте номер сотового. Я, как знать, дальше, может быть, поеду и, если что понадобится, прилетит мой дальний голос, как пчела, на Ваши соты.
           Та приулыбнулась без большой радости и говорит:
           - А ехать дальше придётся под конвоем.
           У меня пята заиграла, но виду не показал.
           - А конвой, - наглею, - вятский или вологодский?
           - Нет, - отвечает не без казённой приветливости, - здешний, хурогодский. Десять лет назад группа из сорока фанатически настроенных граждан открыла огонь по группе мирных германских туристов…
           - Ну и что, - спрашиваю, - а мирно пашущие немецко-фашистские путешественники ответным огнём из паррабеллумов истребили 40 разбойников?
           - Не успели, - говорит и не улыбается, - И вышло распоряжение президента Мубарака, в целях всеобщего благополучия развозить иностранцев под конвоем. Конвой отправляется в путь утром в 7, потом в 11 и в 16 ноль-ноль по украинскому, он же египетское, времени. Так в котором часу вас под конвой?
           - Не сегодня, - отвечаю, - я не тороплюсь, особенно под конвой. Парру деньков по Хураганде поотрываюсь. В море нырну, кораллы потрогаю. А там - по стопам Ливингстона, в отеле зарезанного (последние три слова, правда, я уж потом прибавил, наедине с собой).
           Наполняй, кравчий! Да не Кравчук, а в смысле виночерпий. Отвык я от ваших фамилий, реалий и баталий. И от Наталий, кстати, тоже - что тебе, Зоинька? Что-что, кто кого спаивает? Если он меня, так меня не споишь. Пьян язык, только сердце трезво. Нам стакан, вам джезва. А если - я его, так это ты, Витёк, бабу распустил. Поди, женщина, с женщинами поговори. С Аидой познакомься, с Сабах. Осваивайся, хабиба-милочка. На сегодня экскурсии твои кончены. А мы с Виктором сейчас ещё совершим сафари к роднику серебряному, к Ахмеду в дьютифри, в смысле. Фаизуня, займи гостью. По коням, Викт o р, но раньше - на коня.
           Чего очи вырячил? Не привык видеть на мне европейский костюм? Не в этом? А в чём? Ха, пропустил, когда я переоделся? Боюсь, ты много чего пропустил. Экстрасенс - тот же иллюзионист. Факир был пьян, а фокус тем не менее удался. Культура тоже во дворе, WC , то есть. Так что лестницы не миновать (…узкой, крутой…). Крутой ты, вижу, парень, почти альпинист. По вертикальным ступенькам - напролом. Всё правильно - такие и выходят в миллионеры. А вообще-то лесенка мусульманская, на непьющих рассчитана.
           Витенька, где ж ты? Полчаса уже стою в ожидании, аж язык закоснел от безмолвия. Этак я опять по-русски забуду. Ну вот и он - найиман - с лёгким парром, то есть с облегчением вас. Ночь тиха, пустыня внемлет Бо-о-о-гу, и звезда… Ты звёзды видел когда-нибудь? Кино- и теле- не считаются. Я до Египта практически не видел. А Млечного Пути - так даже теоретически. Что под ноги уставился - оглянись на холмы, окрестности оцени! Блестят? Да какой снег - алебастр это, извёстки вроде.
            
           Скал африканских алебастровые грыжи…
           Поговорить бы, вдаль вывастривая лыжи…
            
           Как извёстка, только не сыплется. Твёрдая, мы из неё кошек вытёсываем. Ну, кошки наши тебе уже знакомы. Постой, лёгкий провал памяти: где я тебя встретил? Правильно, в масн e - в кошечной мастерской. И что, узнал сразу? Кто кого? Ты меня не сразу - понятно дело: олигархия ты финансовая, к маленькому человеку равнодушная. А я тебя? Тоже не сразу? С кошками приставал, говоришь? И ты купил? Двух, а за сколько? Как по пятёрке? У меня? Лля мумкин - невозможно. Вот так русские становятся новыми. Пользуясь нашей врождённой душевностью и мягкосердечием, которые вам, спрутьям, так и бросаются в глаза. Но хоть на бакшиш развёлся? Ах, да кому я это говорю! Эй, такси, гони в Бутырский хутор! Эх, да кому я это говорю! Слышь, Витёк, он сотню просит. На араба взять хочет. А ежели с тобой по-арабски? Да чалму намотать быренько и халатик набросить - вот так? Смотри-ка: уехал, обиделся. Слыхал, что он сказал? Правильно - ннараббак. Это, примерно, как "твой Бог плёхо", да простит меня Аллах, что повторил кощунство за нехристем! Живёшь с басурманами - нахватываешься. Был один паррень, - на Аляске зиму провыл с волками. И вожака стаи съел, волчина. Но на всякого зверя… Видал мастерскую мою? Что там на стене снаружи изображено? Да нет, президент Мубарак - это так, благополучия ради: у него фамилия - Благополучный, ну как у тебя - Грамотный. Не Мубарак, козёл на стене изображён. Лох лохом, с пальмы листья обжёвывает, а льва позади не видит - обхохочешься. А на льва охотник ружьё нацелил - пять минут ржачки, потому что в самого молния вот-вот ударит из тучи. Так что Восток - дева тонкая. Как Инеска. Муза, та попроще, может, ещё вернётся. Вваливаюсь я в отель "Турист", знаешь, на "Левобережной", мимо швейцара тупо в лифт, бомба в кармане (да не террорист, бутылка в смысле - я тогда ещё не потуречился). И надпить в кабине успел. Не для куражу - куража не занимать - а вроде транквиллизатора. Постучался, слышу:
           - Войдите.
           - Я пью,- говорю, - за ваше счастье, за всех путешественников, в общем - за вас обоих.
           Сам за всё уплачу - или его заставлю…
           О, верблюды! Гляди, два белых гамала, а на них два чёрных пацана. Это гамалы декоративные, на них вашего брата туриста катают. Уже до дому намылились. Стоп, ребята! Кру-у-гом! Едем в Луксор. Как так нельзя? Нил мешает? Ну тогда до парома. А о ценах потом, и цены наши будут. Витёк, по коням! Да ты уже на горбе! Как это ты смог с твоим горбом, ну, с трудовым мозолем, который живот. Отличаешься ты, вижу, повышенной прыгучестью. С кем наперегонки - со мной, с Махмудом? Да я ж тебя, как Аллах черепаху, сделаю! Эй, Витюша, куда ж ты умчался? Твоя взяла - обскакал медиа-магнат ближневосточного конкурента. Ну ладно, ладно, не конкурента, и не набиваюсь. Научен горьким опытом, каково конкурировать с талантливыми людьми. Надоела роль Сальери. Хотя в одном я с ним согласен: что гений и злодейство - две вещи несовместные. А значит, правды нет и выше. Не бери, Витёк, тяжёлого в голову, а острого в руки. Любуйся мирно пейзажем. Когда везли меня под эскортом - тут это конвоем называют… Ты как себе представляешь конвой? Как в том анекдоте: Рабинович, куда собрался? - На охоту. - А где ружьё? - А вон сзади несут. Это тебя так, случается, конвоируют. А наш конвой едет впереди на другой машине и песни поёт: "Слышен звон кандальный" - киргуду, конечно. Арабские, весёлые, всё больше про Али-бабу, и с иллюминацией на крыше. Да ещё фарами со встречными перемигиваются. Тут ментов, кстати, любят - другая планета, а? Так вот, а за окошком сверкала жёсткая и холодная чешуя ночной пустыни. Не Египет - спящий крокодил. О крокодилах я тебе потом, как до Нила доедем, а между холмами шныряли, пожалуй, одни шакалы да лисицы коротко опушённые. Весна скоро в Египте, кобры проснутся, скарабеи забегают, скорпионы в ярость войдут, лёд на Ниле скреснет - испугался? Снеговик во дворе у дяди Фарида заплачет, загниёт морковка… Помалкиваешь? Думаешь, трепач? Не отрицаю, но не так это просто:
            
           Так, бывает, - стою, балагурю,
           По губе гуляет чинарик,
           Сердце ж прыгает, что твой фонарик
           В бурю.
            
           Слушай, мы целый пригород незаметно проехали. Что значит интересный собеседник! Угадай, что там впереди сверкает и колышется? Ну, Нил. Так ты знал! А вот и пристань. Прыг-скок! Слезай с горба, не томи животное. И пацанам заплати по десятке. Что, ребята? Нет, с меня ничего - я с ним. А кто это сказал тоненько: "и я с ними"? Ладно, без разницы. А это, Витёк, называется по-русски паром, а по-арабски ты не запомнишь. Брысь, арабы, халас, не даст он вам. Давай на верхнюю палубу. Свежо, слушай. И, повторюсь маленько, - звёздно. А вода темна и густа, как сливовый сок. Грязная? А ты в ней что, плавал в бытность крокодилом? Акула, говоришь? Я говорю? Ну почём я знаю? Иные крокодилы становятся акулами. Адаптируются в солёной воде, а челюстей не занимать. А некоторые выходят в люди. Видал, в гробницах, крокоголовцы на стенах ходят с людьми вперемешку? Не "ну и что", а экологическая трагедия стоит за этим. Инеску бы сюда - побороться за права экологии.
            
             Случай из тоталитарного прошлого
            
           Крокодилы, чтоб ты знал - озубенно способные к развитию ребята. Ещё при мезозое кое-кто из них вертикально себя позиционировал. Я не к тому, чтобы люди - не от обезьян, Аллах его ведает, но не стоит абсолютизировать. Может, кто от гамадрила, а кто и от крокодила. Факт тот, что с древних времён особо продвинутые из крокодилов становились сначала на задние лапы, а там и вполне людьми. И Гамаль Абдель Насер - слыхал про такого? Здешний президент, покойный великий друг покойного великого СССР. Так и он, оказывается, по происхождению крокодил. У Насера много исторических заслуг перед египетским и советским народами. Помнишь, пели: "Отберите орден у Насеру, не подходит к ордену Насер". Но крутоват был - крокодил, что ты хочешь. И своих не жалел: всем стать людьми повелел. Не послушались - они чем умней, тем упрямее. Но Гамаль Абдель самый упрямый: не хотите добром - поговорим по-взрослому. И челюстьми, знаешь, лязгнул. А построить асуанскую плотину! Это он друзьям своим скомандовал, спецам советским то есть. И спецы, удалые молодцы вспомнили, кто б o ярскую узкоколейку, кто славный Беломорско-Балтийский канал, а кто и, ближе к делу, Днепрогэс, словом… До утра управились: смотрит вождь - стоит плотина. А крокодильские гнездовья-зимовья - к югу от той плотины, в одноимённом, кстати, озере Насер. Это озеро - малая родина выдающегося государственного деятеля. И не стало им, касатикам, ходу в Нижний Египет - ни в столицу, ни в Александрийскую библиотеку, ни тебе отдохнуть на египетской Ривьере. Сиди в озере, славь вождя. Или человеком становись. Метод Петра Великого. Героическая была эпоха: лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день идёт за них на бой. В смысле: я знаю - саду цвесть. Что говоришь? Эти стихи тебе уж совсем никак? Ну вот, а им пришлось шкурой почувствовать - крокодильей кожей. Многие слезу, конечно пустили, да и на берег, пополнять ряды. А которые в озере Насер остались, так Хозяин тех трогать запретил: страна всё-таки, хвала Аллаху, свободная. Не желаешь любить прогресс - сиди в омуте, илом умывайся. Шум экологи подняли: права баланса, дескать, нарушаются, не возьмут вас в совет Европы. Только нам, африканцам, вся ваша Европа до… Тогда они ещё и хуже расклеветались: это, говорят, крокодильский заговор. Это ж надо такое придумать: чтобы, говорят, усовершенствовать и закалить породу, президент нарочно обрёк слабых на жалкое вымирание. А уж те, в горниле одноимённого озера, станут как сталь. И вместе с тем - как золото. Трудно, бля, поверить в такое коварство и жестокость, хотя кто их, крокодилов, знает. А кто в людях выжил, в большинстве за границу подались, дилерами стали. А кто и киллерами. Знаешь: "Смерть дилера Миллера от руки однорукого киллера. Римейк знаменитого триллера "Разбойники" Фридриха Шиллера".
            
           Звезжу, говоришь? Грубиян ты всё-таки. Вон гляди, как небо вызвезживается, а ты отстал бы от меня с твоими крокодилами. Погоди, а где пар o м? Э, да мы давно уже на правом берегу на пристани сидим, надо же, закумарил ты меня, землячок.
           Ну что, так и будем сидеть, трезветь и по-восточнославянски угрюмиться? Вставай, не ленись. По лестнице на набережную, одна нога здесь, другая тоже здесь. А вот и извозчики:
           - Калешь, калешь, калешь! (коляска, значит) Вези в дьютифри, что возле пассажа. Где "Бадр-базар", тамам? Ну, араб, шара шаре рознь, Миша Парре не товарищ - какие 50, да ещё с каждого? 15 - и только с него, а я с ним. И за оба конца. Окей, тамам, гут - покатили.
           Витёк, ты днём уже катался на калешь? Расписные спинки и перила оценил? Не катался, один автобусно-строевой туризм? А, так ты отбился теперь от группы? Я ведь год назад, после Хургады, тоже в Луксоре потерялся, и уже, кажется, навсегда. Да нет, никто не искал. Восточная мудрость, знаешь, гласит: "Если гора не идёт к Магомету, то идёт она на зуб".
           Вот тебя, наверное, ищут: где же наше суровое брюхо? А оно на калеши катит, росписью аляповатой не восхищается, всякие львы, жирафы, Махмуды-Ашрафы, павлины, джинны, женихи-невесты - ему до фени. И ночные стенные тени длинных пальмовых листьев - не гляди, кто завистлив; и дева - подворотни порожденье, вечерней хной натёртые ладони, и старца звёздное от праха отчужденье, от сует роговое огражденье, кальянное времяпрепровожденье, всегда намедни то же, что и ноне, и мир скользит на незаметном склоне, и дрёма травокура-самосони перерастает в то освобожденье, когда уже ни зова, ни погони… Извини, понесло. Приехали, слазим. Не давай ему больше - да ты и так не дашь. Что, братец? Он мариванну предлагает - ты, говорит, точно куришь хашишшь! И не трави, что не куришь, тебе не поверят! С обоими, говорит, поделюсь, и бесплатно, потому что друг. Отвали, Али, лля-йомль, нот тудэй! Ну что ты ему скажешь: "Перкэ нот тудэй?" - спрашивает. Нет, уже не хочет делиться, нахмурился: последний, говорит, косяк остался.
            

           Страничка великой жизни

           Знаешь:
           - Владимир Ильич, к Вам нарком Чичерин.
           - Всех наркомов, батенька, в шею, в шею, в шею: у меня самого одна ампула в заначке!
            
           Что ты думаешь, анекдоты рождаются из правды. Я тоже с этим делом переигрался однажды, а впрочем, не жалуюсь. Что хорошо, то хорошо и кончается.
           Вот и дьютифри. Нет, парнишка, ты нас подождёшь. А рассчитаемся на набережной. Закуривай свой последний и решительный, т.е. утешительный бычок, а мы с Витьком проведаем Ахмеда. Ахмед, я с ним, на мою долю тоже отпусти!
            
           ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
            
           Ну и ну - мне остаётся только спрятаться и отдохнуть. Подождите, ребята, не улавливаю.
            
           ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………………
            
           Витюха, ты таки гений - 7 бутылей! А бакшиш большой? Сорок игипшен много! Что? Кто кому? Он тебе бакшиша 40 игипшен дал? Немею. За ту бутыль, что ты с утра недобрал? "Моральный ущерб"… ой, бля, да по-арабски и слов таких нет.
           Пересаживайся за это рядом с возницей, на чём там он сидит - на козлах или там на облучке? А я уж, так и быть, на запятках петушком, хе-хе. Атё, пошёл по всем по трём! Это у меня слово троится, как у вас, христиан, Божество. Да какой ты христиан? Впрочем, тебе же легче: у тебя с верблюдом взаимопонимание, аж меня, Махмуда, обогнал, а знаешь почему? Есть у вас с верблюдом кое-что общее. При чём тут "пережёвано - невкусно"? Я не горб твой, который живот твой, имел в виду. Я имел в виду вот что: оба вы сквозь игольное ушко не пролезете. Нет, не белая горячка, а ты слыхал слова: "Легче верблюду пройти сквозь игольное ушко, чем богатому в Царство Небесное". Да не мусульманские выдумки, не всё то ислам, что про верблюда. Но так как ты атеист, то не будет тебе ничего: ни плача, ни скрежета зубовного. Ни зуба не будет. Не страшно, но скучно. И при всей моей преступности я с тобой не поменяюсь. Но-но, матом угрюмым ты меня не переубедишь. Но если это насчёт уличного движения, тогда не спорю. Оно тут без правил, вернее, правил здешних ты понять не сможешь, местные их сами не понимают, но не удивляются. Аварий нету, вот и хамдулилла! Эй, Мустафа, или как тебя, я это не к тому, что надо переть прямо на грузовик. Ну и что, если на нём написано "Кока-Кола", я америкосов сам не обожаю, но ты ж не шахид-камикадзе. Комик ты всё-таки - теперь с ослом чуть не поцеловался, оно тебе надо? А тут ещё пешеходы, шайтан их носит между кузовами. Ну мы с Витьком по делу: за водкой поехали, это как бы понятно, а вам всем в поздний час чего дома не сидится? И если происшествия бывают относительно редко - я пока ни одного не видал, это почему? Потому что: Рахман Рахим, шайтан раджим, что в переводе… не нуждается. И потом, какой же русский… Ты меня понял.
           Мустафа-хабиби, а куда ты, собственно, нас везёшь, так что не видно ни зги? Дворики, развалины какие-то не фараонские, мусорки, скотина бродит мелкая, Иовы на золе восседают кальянно-кофейные - всё знакомо и сердцу мило, но как же наш парромчик, ась? Чего? Вечер недоумений какой-то. Витёк, он говорит, что мы едем в отель "Фундук", а баджему? Там ваша группа? На кой зуб? А кто же знает? Мустафиди, кто велел туда ехать? Ой, лопочет чего-то, опыт из лепета лепит и пули из o пыта льёт. Страна чудес. Могу себя только спросить, что же вытворяют извозчики в Индии. Впрочем, Витенька, у тебя, кашалота, ведь отдельный номер? Ты да Натали, не так ли? А меня пригласить слаб o ? Шукран боку! И посидим, словно как бы цивилизованные люди. Вот и лады. А тебе, Мустафаев, ничего не причитается. И знаешь, баджему? Потому что я сказал, а ты апробировал, что рассчитаемся у парома. Вот и поезжай туда за расчётом, тамам? Тю, ты смотри: махнул кнутом и беспрекословно поехал. А всё травушка-муравушка, веселие Востока. Славное зелье - никакой от него агрессии, одно согласие. И благополучие. Так, выймай краснокожую паспортину. Я с ним. Потерял? В номере забыл? Тю, пустили! Ты номер-то свой помнишь, то есть ризположение? Да ясно, что не склеротик. Лучше скажи, ты слышал - кто-то пропищал "они со мной"? Ну вот - креститься надо! Ты хоть не склеротик, а забываешь о моей конфессии, а вернее - нарочито и подчёркнуто игнорируешь её, что вообще-то не есть хорошо. Но дело не в этом, а в том что - какие крупные стакана! Добрались - наполняй. Р-р!
           Так на чём я, полблина, остановился? Вообще ни разу не останавливался? Тогда с тебя штрафная - за такой долгий шмат монолога без подмазки. Поехали, кр-р-ра! И только что закончилась моя беседа с раскрасавицей Светланкой, хургадинской горожанкой, что за купчишкой арабским замужем, обступили меня местные жители и орут… Да нет, не "бакшиш" - Хургада горда. Орут: "Классный дайвинг! Чистенький отельчик! Крутая халява!" - и всё, полный блин, ба-русски, аж сердце журавлём патриотическим затрепетало. От "халявы" аж скупая мужская прошибла, шармута буду. И почём тут халява, - интересуюсь равнодушно, в силу профессиональной машинальности. Ибо настрой был у меня вообще-то не халявный. Наливай, братан, не отлынивай! Хургадинские русисты, кстати, кричат "британ". Но британцы ни при чём. Как, уже выпили? И крякнуть не успели. А знаешь, почему не крякнули? А это потому, что мы, оказывается, уже сидим и прямо-таки закусываем. Да ещё и родным, навеки утраченным салом - сейчас я опять заплачу от патриотизма. И должен тебе сказать: ты ведь тоже на поверку иллюзионист. Уму непостижимо, как дедушка говаривал, когда это ты успел самобранку-дастарханку накрыть? Как "ничего и ничем не накрывал"? А вся эта поляна откуда? Не знаешь? Так кому из нас надо креститься? Нет, Витенька, я тебя раскусил: как многие в наше крокодилово время, ты просто стесняешься твоих лучших человеческих качеств, как то: того, что в душе ты никакая не акула, а добрый волшебник, эдакий Дед Мороз, он же дед Мазай, который идёт по безводной нашей пустыне с огромным красным мешком, а в нём покоится разумное-доброе-вечное. И ты запускаешь в эту торбу широкую и щедрую рукавицу и размашистым жестом сеешь всё это. Прямо в сухой песок. И только сердце моё - благодарный оазис… Кто потерял нить? Рационального зерна не стало? Не тебя же учить, что в таких случаях делают: наливай, сам выпивай и товарища не забывай. Здорово сели.

Продолжение >>>>>



Содержание: ТИТУЛ :: 1. ПОЛЕТЕЛИ :: 2. ГИРГИС :: 3. ЛУКСОР :: 4. ЭЛЬ-КУРНА :: 5. АЗРАИЛ :: 6. ТУРИСТ :: 7. ХУРГАДА :: 8. РАЙСКАЯ ПОЧТА :: 9 . УТРО :: СЛОВАРЬ

ГАЛЕРЕЯ ЕГИПЕТСКАЯ