Весна египетская

9. Утро

            ТИТУЛ :: 1. ПОЛЕТЕЛИ :: 2. ГИРГИС :: 3. ЛУКСОР :: 4. ЭЛЬ-КУРНА :: 5. АЗРАИЛ :: 6. ТУРИСТ :: 7. ХУРГАДА :: 8. РАЙСАЯ ПОЧТА :: 9. УТРО :: СЛОВАРЬ

Галерея египетская

Галерея египетская           Вот и тебе спасибо, Виктюк! Век не забуду благожелательного слушателя и чистосердечного поителя, который, хоть и проспал полбазара, и жинка его стояла рядом и всё слушала, чуть не на диктофон записывала, киргуду, шутка, конечно, Зоинька, хотя в каждой шутке… Я, кстати, давно на тебя смотрю, но только теперь обратил внимание, извини. Пиши, пиши оперу. Оперу понравится. Короче, хотя ты и спал, Вителлий, но главное схватил, а главное - всегда просыпался, когда приспевал момент наливать. Давно я так не нагружался - постепенно, но не по капле, а весомо,как вода морская в трюм, а там и на палубу. Да, пожалуй, с того вечера, как Романа Парру убивал, - так как (и это будет последнее признание) я всё-таки сначала нажрался, подло покусился на немеряную заначку Сергей Сергеича, чтобы быть перед ним уж совсем виноватым, - а затем в почти бессознательном состоянии, с нетрезвой, само собой, головой, шаткими стопами, звонкими зубами, пляшущими руками и скачущим давлением - пошёл в номер Р.В. и…
           Кто не убивал? Я не убивал? Как не убивал? А почему? О чём же я тебе тут кумарю и базарю, аж ночь уже кончается? Что? Ну, положим, не всё помню. Ну, допустим, даже о каком-то периоде времени ничего не помню. Амнезия, как мы, медики, её называем. Само действие? Нет, не восстанавливается. Как наутро Серого забирали - даже это не очень отчётливо. Держался он, кажется, как тёзка его у Высоцкого, помнишь:
            
           Вы не глядите, что Серёжа всё кивает
           А что мычит - так это от волненья
            
           Ему деревянный меч с вырезанными черепахами и яйцами птицы Гугур, к горлу приставив, инкриминируют и вполне по-русски приябываются: "Ваш?" Он не отказывается и уводится. А я преступной и оттого чуть шевелящейся рукой нажимаю на какую-то кнопку, и кто-то приходит, и уходит, и опять приходит, и пивка приносит. Гостиничные горничные - полезные и достойные девушки, пускай даже одной из них, в "Туристе", достался красный пиджачок Инески, не жалко.
           А я тебе их и не заговариваю, я не стоматолог - как-никак, с лечебного факультета. Ещё чего не помню? Больше всё помню. Нет, как в номер к нему вошёл, это почему-то запамятовал. Я ж волновался, бля. А тебе случалось когда-нибудь на акульем веку - не заказать братве, а своею собственной рукой… Всё, всё, не заговариваю. И на бестактные темы тоже не заговариваю. Дело не в этом.
           Как вошёл - не помню. И как входил, знаешь, тоже. Как шёл? Так я ж в аффекте был! И, напоминаю, под неслабой мухой. Нет, и как вышел, тоже не… Это ж рефлекторное действие. Ты что, всегда помнишь, как из комнаты выходишь? Всегда?! Ну, потому ты и мультимиллионер, а всё прогрессивное человечества такой фигнёй мозги не отягощает. Что "какие ещё доказательства"? Нет, это мне нравится, я ему, как всё равно отцу Иоасафу на несостоявшейся исповеди, всю подноготную обнажаю, а он теперь "докажи" да "докажи". Это тебе не 37-ой год, типа "докажи, что ты невиновен". Что "как раз наоборот"? Доказать, что я виновен? Пожалуйста: а кто же? И вообще, чего это ты расселся тут передо мной в позе следователя, брюхо на стол, локти в стены. Сам докажи, коли имеешь что, а я послушаю. Тем более уже рука бойцов колоть устала, ну, язык молоть отказывает. Что ты можешь доказать? Что это ты? Как это? Всё что угодно доказать сможешь? А истину? Истины много, говоришь? Ну, тогда правду, она точно одна. Тоже можешь? Ни фига себе. Ну, ты могуч! Говори, а если во время защитительной речи заметишь вдруг, что меня не видно, так это оттого, что весь обратился в слух.
            
           .........................
            
            
           А? Что, кто спал? Никак нет. Слушал и негодовал, опустив лоб в тарелку: до чего же может дойти адвокатская изворотливость, если Судья не лишит слова! Кто не понял сути? Всё, бля, я понял. Да, и повторить могу. Обижаешь: конечно дословно. Начинаю.
            
           Грамотный говорит
            
           Ну, заглох, наконец, трепач экстремальный? Вот и молодец, дай теперь собеседнику высказаться. Слушал я тебя сначала и думал: человек давно живёт в сухой пустыне, ему надо напиться и наговориться, это нормально. Слушал дальше и отмечал: парень перебрал через лишнее, борзеет потихоньку, хамить поителю начинает, это случается. Послушал ещё и констатировал: он исповедаться хочет, а попа у них нет, так этот дурик ко мне присосался, ну давай, давай. Дослушался до хер знает чего, аж дальше уже некуда, и пришёл к выводу - врачу, исцелися сам. Из армии тебя комиссовали вполне легитимно, так что не стоило и дурку клеить. Твой, короче, диагноз: спонтанный креативит, отягощённый мифоманией с элементами бреда величия. Не огорчайся, это тоже нормально, хотя практически неизлечимо, потому что болезнь века. С таким живут и умирают, да ещё размножаются. Последний год наблюдалась стадия ремиссии. Очевидно, под воздействием алкоголя, генетическая переносимость к которому несколько ослабла за год абстиненции, пошло внезапное острое обострение. Усугублённое навязчивыми воспоминаниями, в которых (и тут уже твоя вина) больной не дал себе труда разобраться. Переложил, как всегда, эту обязанность на здоровую голову. Будем разбираться, так как случай занятный. Прежде всего сообрази: в твоём прошлом лежит не факт, но проблема. Какие, в самом деле, у тебя есть основания полагать, что это убийство совершил именно ты? Положим, ты имел намерение его совершить. Было ли это намерение столь твёрдым, чтобы породить адекватное ему действие?
           Что мы видим? Видим подвыпившего скандалиста, который ворвался в номер киевской гостиницы "Турист", где остановился не такой уж общеизвестный лектор о путешествиях. Ворвался, застал в обществе лектора небезразличную себе девицу и начал кричать. Замечу в скобках, что громко брешущий пёс почти никогда не кусается, и уж точно, что не загрызёт. На что в ответ был выставлен путешественником из номера с применением элементов гипноза. Дальше у - обвиняемого, подзащитного, пациента, как хочешь - наступает примерно сорокаминутная амнезия. Тем временем, как следует из предъявленной дознанию устной копии письма той самой девицы, она спешно покинула номер, увидев через окно приближающегося к отелю отца - С.С.Фомина. Убегая, Инесса Фомина оставила в номере Р.В.Парры красный клеёнчатый пиджачок, служивший ей вместо верхней одежды, а Роману Парре - в качестве орудия гипноза. Дальнейшие события без труда поддаются реконструкции. С.С.Фомин является в номер Р.В.Парры и, видя хорошо знакомый читателю красный Инескин пиджак, утверждается в терзающих его подозрениях насчёт поведения дочери. Оживает неприятная память о давней измене супруги Галины, - измене, имевшей некогда место с этим же Паррой. Мгновенно рождается давно вынашиваемое в скрытном, нелюдимом сердце Сергея Сергеевича единственно возможное для него решение: уничтожить неотступно преследующего его на жизненном пути оскорбителя. Ибо Сергей Фомин - не завистник, как ошибочно полагает его сестра, эпистолярная графоманка. И только ничего не понявшей в этом человеке родне может показаться серой его серебристая волчья шкура, ленивым - его острый, всё примечающий разум, бессмысленно сосредоточенным - напряжённо трагическое лицо. Скажу, как поэт:
            
           Я знаю многих разных знаю
           Кому судьба не в самый раз.*
            
           И, кстати, продолжив недавно начатое сравнение, могу сказать, что тот пёс, который весь век не гавкал, когда пробьёт его звёздный час, вцепится намертво в горло врага, как бы рвя собственную судьбу-индейку, так что разлетаются клочки по закоулочкам**. Словом, жил-был нож, да однажды зарезал.
            
           ------------
            
           * Ср. " Marizibill ", G . Apollinaire :
            
           Je connais gens de toutes sortes
           Ils n'egalent pas leurs destins.
            
           * * Cp. y A.-N.Rimbaud:
            
           Le loup criait sous les feuilles
           En crachant les belles plumes
           De poulaille
            
           Можно, уже чуть фантазируя, представить себе, как зазмеились его тонкие губы, как зловеще зашевелились пальцы и прозвучали полные скрытой угрозы слова: "А эта кровавая шмотка у тебя из какой страны, а, Роман?" И на следующий день наш спокойный и невозмутимый Сергей Сергеевич как всегда сосредоточенно и как никогда внезапно присоединяется к группе челночествующих, возглавляемых нашим незадачливым, психастенически нерешительным пациентом Михаилом Чвановым, который тоже тешит себя лёгкой мечтой о кровавом мщении. Будем размышлять дальше. Мотивы, которые могут двигать двумя вышеуказанными соискателями убийства, можно считать выясненными. Но какова цель ультравиктимного (попрошу, бля, не обыгрывать в этой связи моего имени Виктор) поведения будущей жертвы - Р.В.Парры, который так и подыгрывает тем, кто гонит его в ловушку? А каковы вообще его жизненные цели и задачи? Коснёмся слегка здесь психологии путешественников.
           Представь, Михаил: растёт мальчик и всё разглядывает географические карты, как я в его возрасте разглядывал денежные знаки. Учится грамоте по топонимике
           загадочных пока для него стран. Разбирает по складам: Амс-тер-дам, Баг-дад, Ве-не-суэла, Гви-ана, Джи-бу-ти, Еги-пет (о!), Ё-рми-ца, Жу-жуй, Зан-зи-бар, Игуси-жаба, Йоко-гама (или Йошкар-Ола), Килима-нджаро, Ла-перуз, Ма-да-гас-кар, Нджа-ме-на, Ори-ноко, Пара-гвай (тут он рассказывает подружкам и нянечкам в детском саду, что эту страны открыли и основали Парры, его предки), Ру-вен-зори (тут воспитательница хвалит его за патриотизм, поняв это как кремлёвские рубиновые зори), Се-не-гал, Тото-и-Тото, Уку-ле-ле, Фи-джи, Хок-кай-до, Ци-ци-кар (хихикают слушательницы), Чад, Ше-шо-ры, Щёл-кино, Ы-е-гат-та, Эк-ва-дор, Юр-ма-ла, Я-май-ка (над последним девчонки особенно хохочут: "А, может, ты не майка, а трусы?" К насмешкам такого рода он на всю жизнь привыкнет). Имена эти звучат для Ромки слаще мороженого, и кажется ему, что они не могут приесться, и что вселенная так же велика, как его непомерный аппетит. Увы, уже в 13 - 14 лет он убедится, что мир только под настольной школьнической лампой - такой большой, а припомни, что видел - всего ничего. И приходит день, и отправляется он в настоящий дальний путь, и другие с ним. И вот тут мы непосредственно переходим к целям.
           Куда едут - это не так важно. Вот зачем едут? И видит юный Роман зачем: один Родину возненавидел по культурно-политическим причинам и эмигрирует, кому-то надоела до тошноты милая колыбель, а некоторые (есть и такие) бегут по свету из-за или от женщины. Далеко не уедет тот, кто из-за. Но края света достигнет тот, кто едва не утонул в пустотах Её глаз, кто уже превратился было в скота под прутиком возлюбленной пастушки, - о, такой далеко забежит! Будет хмелеть от пространства, от света, от горючих небес; мороз-грызун и солнце-сталевар сотрут мало-помалу следы помады со щёк, сведут отпечатки отеческих затрещин, обесцветят колера национального флага. Но не эти ещё - путешественники. Настоящие идут в дорогу дороги ради, с
           сердцем лёгким, как ядро в полёте, и так же, как ядру, не уклониться им от их пути: "Поехали!" - так сказал твой герой, ожидая ножа. А цели меняют очертания, как тучки небесные, но всё ждёт путник, словно новобранец первого обстрела, неведомых чудес, каким в человеческих наречиях и имени-то нет. И скоро убеждается он, что похож не так на ядро, как на запущенный волчок, и любопытство к новому вертит им так, что ни присесть, ни соснуть, словно тот беспощадный тренер, что гоняет и гоняет по орбитам светила. Не судьба - стрельба по движущейся мишени, которая то вовсе пропадёт, то выпрыгнет, где не ждёшь. Неутомима надежда-игрунья, и можно всю жизнь бегом пробегать, как дурак, за покоем. А другому быстрее приестся игра желаний, и поймёт он, как всё устарело, и явится последнее - ну, допустим, Вырей. Вот и засвищет ветер, как в юности, растреплет волосы и отнесёт назад, и двинется Роман Парра окончательно в путь с опытным лоцманом Виллемом ван К. на борту. Лоцман голландец здесь упомянут мною скорее для красоты слога, и о нём отдельная повесть. Роман же надумал переспорить пословицу "На смерть, как на солнце, во все глаза не глянешь". Решил сверхэкстремальным дайвингом заняться, и в такую яму нырнуть, где, может быть, и прячется Новенькое.
           Если меня спросить, я думаю, он, как и ты, уже стал психически неадекватным, и я поясню почему. Потому что на поверку оказался не "фигурой будущего ренессанса", как заколебала было пришибленная моим портфелем училка, а рудиментом старомодного декаданся, как обозвала та же училка пальцем её не тронувшего Андрея Белого. На поверку, говорю, а поверка эта на вшивость есть отношение к смерти.
           Кое-кто (таких мало) хочет умереть по-настоящему, т.е. больше не быть. А кое-кто (таких много) хочет быть, но как-то иначе: кто вечно отдыхать (хрр-фью), кто - кем-нибудь другим стать, не собой. И всё это, в общем, в пределах возможного, было бы здоровье да деньги. Но этот решил, что он самый хитрый, и дерзнул замахнуться даже не на законы природы, нет, аж на правила арифметики: "Я сделаю дважды два, а получу новую цифру, только чур не четыре". За чужое дело взялся турист. Такое позволяет лишь мистика бизнеса, она же паракоммерция. А ему, видите ли, понадобился опыт смерти, но не сама смерть. Это, между прочим, и есть окончание пути ядра, т.е. последний вывод из последовательного поведения путешественника. Посуди: если он счастия не ищет и не от счастия бежит, а дорога дороги ради уже прискучила, что остаётся? Смерть? Но это же только последняя точка той же прискучившей дороги, до которой точки, к тому же, доходит каждый: и ты, Мишаня, с твоими глиняными египетскими кошками и запоздалыми африканскими страстями, и Сергей Сергеич со своими никем не оценёнными глубинами и неуловимостью ковбоя Джо, и даже, сколь это ни прискорбно, Виктор Грамотный с его талантом бизнесмена, деловой хваткой, безбрежными связями во всех слоях общества, здоровьем и деньгами. А Роман Владимирович пожелал вступить на эту точку (раз уже других не предусмотрено), но из другого, что ли, измерения. Ну, не в лоб получить, а по лбу. И не из обиды на житуху, а от страстной любви к жизни. Которую (и жизнь, и любовь) ему вздумалось расширить ещё на шажок. Как сказала бы Майя Фомина, отвоевать новый горизонт у небытия. И здесь-то его психика даёт надлом, и из последовательного, ядролётного землепроходца он, сам того не замечая, превращается в, как ты, Миша, удачно выразился в начале своего монолога, "землепроходимца".
           Для решения задачи ему вдруг потребовался ассистент, да к тому же трезвый, с твёрдыми руками-ногами и тыры-пыры. Понадобился Декоративный Дикарский Деревянный Меч, изготовленный, скорее всего, в Китае. Понадобились прощанья, намёки, таинственные стихотворения, даже написанные не им, но об этом позже. Видишь ли, между этими ритуалами и основной задачей такая же связь, как между цилиндром и кроликом у Кио. Об этом можно ещё долго, а мы перейдём, если не возражаешь, к фактам.
           Он прекрасно знал, в какой гостинице вы с Фоминым остановитесь в Стамбуле и заранее снял там номер. Он не сомневался,
           что ты явишься к нему повыяснять отношения, а то и поплакаться в ширинку. Извини, Мишутка, но оно в твоём характере. И он снова загипнотизировал тебя одной лишь самоуверенностью, т.е. нахрапом взял. И если бы ты оставался территориально в его власти, то, несомненно, выполнил бы заказанное им и, в сущности, отторгаемое твоей глубоко гуманной природой. Но тебя пришлось ненадолго отпустить. А что делает перед важным и страшным шагом ненадолго отпущенный психастеник? Он стремится спрятаться от себя и от обстоятельств. В славянской традиции прячутся в бутылку. Туда ты и спрятался, пока утром тебя не нашли не тебя искавшие турецкие менты. А что же Сергей Сергеич? А Сергей Сергеич, трезвенький, как водичка боржом, полежал, зажмурясь Чего-чего? Храпел? Так и я, небось, храпел, пока слушал твои плоские анекдоты про дебила из третьего интерната, а ты и рад, что кукиш в кармане показал, не смущайся, врач на больных не обижается. Ну, похрапел он, да ещё погромче и с присвистом, словно трактор в чистом поле, а ты всю его заначку немеряную по слабости характера вылакал и отрубился. А С.С. взял полотенечко из твоего комплекта (это, кстати, чтобы на тебя сразу подумали, только переоценил он турок, такое с умниками встречается), обмотал им ДэДэДэМ хренов (на котором и так одни его отпечатки) и попёр к Парре в номер.
           Как было дальше - фантазировать не станем. Важен результат. Можно предположить, что возлежал Парра, прикрыв глаза, и умер спокойно, не осознав подмены. Можно предположить и другое: в последний миг он узнал убийцу, но было поздно. С таким борнейские приёмчики не проходят. Наконец, можно подумать, что ему стало всё равно - тем паче, что ассистент был более чем трезв и соответствовал всем другим требованиям. И обрати внимание: в любезно тобою сообщённом письме фоминской матушки, Елены Германовны, имеется показание о том, что руки у Серёжи гордо не тряслись. А ну-ка попробуй сейчас, после славной нашей ночи протянуть непременно и ракообразно Извини: параллельно и горизонтально обе руки. А? Э? То-то дружок, в этом-то всё и дело. Возьми вот, против похмелья таблеточку пожуй, знай мою добрость!
           Ну что? Правильно повторил, не хуже Зоиного диктофона? Какие две ошибки? Не мороженого, а торта "Пражского"? Ну, это несерьёзно, впрочем, поправку принимаю. Ещё что-то? После слов "глубоко гуманной природой" ? Ах, да, ты ещё сказал так:
            
           Грамотный говорит (дополнение)
            
           " которая так остро ощущает разницу между убийством заказным и собственноручным, просто больная совесть наша! Знаешь, одна москвичка моя знакомая, убеждённая вегетарианка, внушала однажды тоже знакомой, киевлянке, даме, конечно, попроще, не идейной, но жалостливой, что мясо и рыбу есть - это убийство. А та подумала и так говорит: "Ну, не мы же их режем, а если кто-то уже зарезал, то почему не покушать?"
           
           Больше поправок нет? Нет. А у меня есть, и притом по существу. Ты, конечно, Грамотный, это всякому известно, хоть я до сих пор не представлял насколько. Но упустил ты, Грамотный, главное и разительное обстоятельство: если всё было так, как ты сказал, и Р.В. убил этот чудак на букву "м" Серёга, то на зуба же он, Р.В., в меня вселился? В меня, а не в Серёгу, а? Хотя прекрасно мог перетоптаться полумесячишко в турецком зиндане - это ж почти Европа, там же терпимо, - а потом вернуться в Киев, к Музе, к Инеске, а заодно сразу и к Галке своей, нержавейке, а? А не торчать тут и тачать грёбаных этих кошек и бегемотов с носорогами под командованием старого хрена Хасана, Фаизиного и Аидиного папиньки-бабаюшки? И путешествиями тут больше никакими не пахнет, даже на Мекку никак не скинемся. Хургада, Шарм-аль-Шейх - курорты мировые, а мы, местные, их видели, как тётя Зоя Крым. Нет, я не к тому, я тут обвыкся, и опять-таки, Фаиза с Аидкой суть здешние Муза с Инеской, но ему-то, которому всегда в дорогу подавай, ты сам говорил, - ему, с таким шилом в анусе, какой смысл тут со мной парриться, если это не я? Ну, молчу, даю сказать.
           Как это не вселялся? Посягаешь, бля, на внутренний опыт! А кто же в меня вселился, Пушкин? Как никто? А все сны мои как же? Какой Веры Павловны? Ах, невроз это всё? И даже, куда ночь, туда и сон? Больно это как-то просто. Самому бы такое приснилось, так не возникал бы. И потом, стихи я откуда знаю - Мандельштама, Блока. Хлебникова там, мало ли? От Инески? Ну слышал, ну часто, но я ж тебе сказал: в одно ухо влетало, а сквозь одно место вылетало. В чём это я ошибаюсь? В подсознание влетало? А потом вдруг всплыло? В таком количестве? При чём тут здесь экология? В книги глядя, там-сям бессознательно нахватался? Не слыхал о таких случаях. От Али-бабы ещё? Сколько я там с ним разговаривал, с тем Али-бабой! Но если даже так, - на что, заметь, я пока нисколько не согласился, - если бы и так, то откуда мне стали известны, да ещё наизусть, стихи самого Р.В.? Сам сочинил, я? Ну, час от часу занимательнее! Я ж рассказывал: я стихов никогда не то что не писал (эпитафия тёте Зое не в счёт), но не любил, не понимал и даже не воспринимал, начиная с "Отдавили Мишке лапу". Почему он не мог? Роман Парра не мог эти стихи сочинить? Потому что путешественник? А что, путешественники не люди, что ли?
            
           Small and crazy short story
            
           Знаешь, принесли в клуб нумизматов одуренно древнюю монету, ещё каменного века. Все столпились вокруг, толкаются, друг другу в загривки дышат. Вдруг подбегает такой маленький-удаленький, типа смол энд крэйзи, всех распихивает, прямо по трупам идёт:
           - Покажите, покажите!
           - А вы что, - говорят ему, - тоже нумизмат?
           - Да нет, я гомосексуалист, но мне тоже интересно!
           Мораль: путешественники тоже пишут.
            
           Пишут, но не так? А как? О, да ты журнальчик глянцевый в Египет c c обой прихватил, "Хребты" называется! И прямо на хребте стоит: "Главный редактор Виктор Грамотный". Ну, показывай, что они там пишут. Так:
            
           Всегда друзья мужчины
           Вперёд устремлены.
           Ещё не все вершины
           Людьми посещены.
            
           Что, так и пишут? Ну, не все же так. А вот это:
            
           В Арктике, подруга, так сурово,
           Что трещит порою и гранит.
           Но влечёт из-под родного крова
           Севера сверкающий магнит.
            
           Ну, ладно тебе. А вот про океан:
            
           Тихий, ребята, не очень-то тих,
           Так его в шутку прозвали.
           Даже не каждый из сильных и злых
           Справится с Тихим едва ли.
            
           Здесь постигается мира секрет,
           Солнечный, но многоликий.
           Тихий, вы мне говорите? Ну нет!
           Я его знал как Великий.
            
           Тьфу Витёк, это ты сам, наверное, накропал, а за бабки напечатал. Дескать, "мэйд бай Грамотный". Про тебя ж народная молва, что ты сам писатель и поэт. Про родной край пишешь, о природе, о народе, о его непростом характере и противоречивой судьбе. Ну и пиши себе, но зачем же печатать. Ничего в журнальном деле не понимаю? Так поясни. Публика такое хавает? Почему? Рейтинги? Писать и курица, говоришь, умеет, а вот чтоб это всё продать, деловая Грамотность необходима? И, к тому же, мне это никогда не понять, так как я… литератор? Двойная оскорбуха! Ну, понял, понял, куда ты бьёшь: по-твоему, по-грамотному, я всю эту историю креативно в литературу претворил или там переварил и вообразил себя в результате Романом Паррой, что и есть, по-твоему, элемент бреда величия. И вся разница между мною и, скажем, Али-бабой в том, что его креативит давно осознанный и уже застывает в ремиссии, а мой спонтанный и временами взрывается. Типа "И хотя я не был на Босфоре, я тебе придумаю о нём"? Так я тебя понял, а, психолог? Так! Ну а теперь скажи, если ты в натуре психолог, куда же, в кого же он тогда вселился? И вообще, куда девался? Куда все, говоришь? А все - куда? В Вырей? Или в зеркале незримо заторчал? Или Гоголь каменный за руку уволок? Не может быть! А что может быть?
           Может быть, и не убит? А вот в этом, знаешь, что-то есть! И Муза того же мнения, и Марья Павловна - как ни крути, старый, мудрый человек, ветеран, а Инеска вообще умная и вообще считает в письме, что его убить невозможно. И рассказывала она мне из Сунны, предания нашего мусульманского, что когда перелетел Пророк в ночь Мираджа на крылатом коне аль-Бураке из Мекки в Иерусалим, встретил его там ангел Джибрил и сквозь семь небес вознёс к Аллаху, тогда-то и открылся ему Коран. Ещё вода из опрокинутого на взлёте кувшина не вылилась, а он уже вернулся. Я нарочно переспрашивал, думал, может, по-арабски не понял - только смеётся Аида учёная: "На'ам, - говорит, - всё так и было, хагига - правда". Так, может, и у Парры стакан со столика в номере ещё до полу не долетел, а я тем временем уже всю жизнь коту под хвост резко повернул! И трупа я, кстати, сам не видел, и по ящику его, как будто, не показали. Что "ну, это уж не знаю"? Ну, хоть признался, что чего-то не знаешь, уже легче, а то с твоей самоувереннностью - иногда хоть стой, хоть падай.
           Теперь второе. Если всё так, как ты сказал, - с чем я, повторяю, отнюдь не согласен, но пока веду с тобой вроде как межконфессиональный диалог, - если всё так, то откуда взялись эти письма к Серёге от женщин? Приснились? Кому, ему? Ах, опять мне! Так зачем же ты сослался на них, как на судебные документы, а? Вот уже не всё отрицаешь! И даже признаёшь за мной… Что ты там признаёшь? Кое-какие парранормальные способности, уау! Спасибо, это я сам знаю, как-никак экстрасенсом работал. Нет, почему же это ни о чём ещё не говорит? Нет, это мы с тобою так ни до чего и не договоримся. Знает Аллах, что я открыл тебе правду, а если тебе так удобнее, с твоим ни во что дремучим неверием, ну и оставайся при нём.
           Теперь второе: уже совсем день на дворе (дай-ка ещё таблеточку), и мне пора в масну, и Фаиза, наверное, уже извелась, и старый хрен бурчит, так поговорим же о важном.
           Расскажи мне, например, о том, как тебе показалась
            
           весна египетская
            
           Только не отвечай ничего, ты ж её ещё не видел. Тебе, небось, кажется, что здесь нет весны, так как нет и зимы с осенью. И лета, по твоему мнению, тоже нет, одни жар и сушь. Смотрел ты с высоты на Египет, подлетая, и констатировал: похож на лаваш подгорелый, жёсткий, как наждак, - язык ободрать. Скалы из песка торчат - сфинксам близнецы, иные - пирамидам сёстры. И не отличить, где скал уступы, а где каменные дома-кубы. Где просто пещеры, а где вельмож древних посмертные жилища, да поселян живых убогие вертепы. А приглядись, придумайся, прилюбуйся к не виданному прежде Вырею - и всё яснее станешь понимать: никто не строил пирамид, колоссов не тесал, не рыл гробниц владыкам: всё сама взрастила горючая, скарабею мать, скорпиону мать, фараону мать. Не "мать-перемать", а как там я тебе говорил: есть в лазури слепой уголок? Не запомнил? Не о том думал, детектив-самородок. Кто кого убил, без разницы, если все воскреснут. И сейчас ты увидишь как. Есть, значит, в лазури слепой уголок, там-то и прячется взгляд, он-то и семя излил в мертвецкий сон песка с извёсткой. Ты думаешь (да что ты там думаешь, индюк многодумный!) - теперь на полстраны одни руины, и время, как война, списало старину? Иссохли потоки - вон русла их ветвятся по Аравийской, по Ливийской. Ничего (ты думал) туда не впадает, вот и не йодисто в Красном, вот и не пахнет море собою. Сгинули луга, без топора сведены дерева, и многоликое житьё в призраки ушло, в серо-синие дымы, и вся громада, Мать Суха Земля - выжженный жертвенник дедушке Хроносу. Ещё ты думал, плоскодумец: в священную рощу пришли из-за трещины с синей водою, чуть-чуть красноватой, кочевники с песчаных становищ, где Самум Хамсиныч свищет, налетели, и вот прижились на ими же вытоптанном пепелище, коз пасут, кошек тешут, жён тешат, попрошайничают "дай бакшиш", Богу молятся, а спасенья не знают? И мёртвую старину с песком стаптывают, не разумея, осколками её беспамятно торгуют. Так вот: не мертва старина, да и не старина это. Раньше? Да раньше-то и был тут один песок, а ещё до того - и песка, может быть, не было. Но воззванное к жизни - завелось и растёт. Мумии в пелёнках деревянных - то личинки. Лежат сухие, а потом нальются соком - встанут. Ты как смотрел: сунешься в наклонный коридор - а на стенах-то и крокодилы, и змеи, и павианы, и павлины, и скарабеи, и гончие, и кошки, и дивокривоклювы, а где и комары с собаку ростом. И люди друг другу длани возлагают на рамена (да нет, я говорю с тобой не по-арабски…). И на верхушке стоя умственной твоей пирамиды, в те сферы воспарив, где иногда философом становится браток-банкир, ты думал так (опять почти буквально говорю): дурацкий замысел продлить земное, образы, образы - до бесконечной дурноты, до тупика, где мумия в матрёшке из гробов, да нет и той, в Каир свезли, в музей. И говорил в сердце своём, безумец: нет вечных памятников, хоть кое-кто и хвалится нерукотворным.
            
           (Выше он пирамид вырос египетских,
           Все перемены - вздор, войны, поветрия…
           Тысяча лет ещё - смотришь, посыпется
           Царских могил песком тригонометрия).
            
           А не по-твоему пойдёт. Знаешь: звал гору Магомет, который Мухаммед, да не дозвался. Махнул тогда рукой: пошла ты прочь, гора. И побежали горы к горизонту, там сбились в глупую отару, ищут водопою. А водопоя нет, одни сухие русла. Но коли русла есть, так будет и вода. Аллах понапрасну каналов не роет. Когда и ждать не будешь - хлынут воды, и пойдёт разлив природы, и всё то, что на стенах, в народы пойдёт: кто поползёт, кто поплывёт, а что и заговорит осмысленно. Вот был вчера ты в нашем Хатшепсуте и помышлял нечестиво: душегубка по сути. К примеру, макаронник молодой стоит, весь недоваренный, и надписи расшифровывает по книжечке, что тут же в музейной лавке купил. Такой вот Шульман, Трою закапывает. Так вот, каждый этот значок оживёт. Который на птицу похож - полетит и закрякает, как миленький, а который ни на что не похож, так и тот жить будет, у него своё право на жизнь. Ещё как жить будет: не ходить, не летать, не плавать, а значение издавать во все стороны, притом без словаря. И со значением вместе - свет и звук. И сколько там добрых чувств у человека, шесть, семь? И крестики-ключики по лужкам запрыгают, как кузнечики, и фараоны хороводом запоют. А там, где реки, там и лес вырастет, и стволы-колонны, слоновьи ноги бурокаменные, такие дадут побеги, такие корни пустят в новый, вочернозёмившийся песок - и плоды дадут, и прохладу вчерашнему аду и только которая душа телу резко отказала, как умный непризывник повестке, и при чужом теле ошивается - той уже некуда ни лететь, ни плыть, и не может она, как иероглиф воскресший, смыслом во все стороны по-комарьи звенеть. Свяжется с чужим, тесным, жарким телом, и приживётся, иншалла, и тела этого не уморит. А коли выставят на улицу, как тот добрый хозяин собаку, так здесь, благо, не мороз, да и жар помягчал. Реки, говорю, а над ними сады. И мятой всюду пахнет, как от невесты лунным вечером, и миндалём, и кофеем, и розою суданской - каркаде, и коноплёй нубийской, и Нилом-илом, и фиником… И яблоком нашим сентябрьским, и ламовой, с морозца, дохою, и куличём пасхальным - да с изюмом, и ульями в июле ("Асал, асал!"), и яром с грибами, и ханским емшаном, и непроходимым конотопским укропом. И цветётся всему, и плодится, и возносится выше - вместе с водами-бродами, царскими бородами, рысаками-городами. Тот клык-обелиск, которого парный, ты подумал, сломался, - а этот парный ещё только растёт, да и первый - непрочный, молочный.
            
           Лес и город - единая тварь,
           И того же цветение праха.
           Затвори старосветский словарь,
           Дай дозреть до воскресного взмаха.
           Плыть надумали рыба и птаха -
           Так вопросом "куда?" не ударь.
            
           И коли не стаёт больше, не становится расцветенью нашему развесеннему предела, то и сказать мне о нём больше нечего. Сам скоро всё увидишь. Подымайся теперь, Махмуд-Михайло, в мастерскую пора, да и Фаиза, как уже сказано, беспокоится. А по тебе, небось, уже дорога твоя железная, свищет, грохочет, дымится, стреляет. Ну прощай, что ли, заезжий человек, ма'ассалама!

Содержание: ТИТУЛ :: 1. ПОЛЕТЕЛИ :: 2. ГИРГИС :: 3. ЛУКСОР :: 4. ЭЛЬ-КУРНА :: 5. АЗРАИЛ :: 6. ТУРИСТ :: 7. ХУРГАДА :: 8. РАЙСКАЯ ПОЧТА :: 9. УТРО :: СЛОВАРЬ

ГАЛЕРЕЯ ЕГИПЕТСКАЯ